Профессиональный рост управленца как результат эффективной жизненной стратегии

ФИЛИПЕНКО Александр Васильевич

 

 

- Александр Васильевич, оглядываясь назад и оценивая в ретроспективе свой профессиональный и жизненный путь, скажите: Вы достигали успеха, в большей мере, благодаря случайным обстоятельствам или благодаря целенаправленному стремлению?

- Наверное, как и у большинства людей, жизненные обстоятельства в значительной степени определили мою судьбу, в том числе и карьерный рост. Можете мне поверить: я не ставил перед собой задачу «сделаться губернатором». Окончив среднюю школу, я, к удивлению родителей и учителей, пошел работать на завод. И поступил так именно потому, что абсолютно не представлял, чем хочу в жизни заниматься. Учеба давалась легко. Одни преподаватели говорили, что у меня есть способности к литературе, другие – что к физике и математике. Я же, не чувствуя в себе отчетливого стремления к тому или другому, просто отказался делать окончательный выбор.

Год работы на заводе, ежедневное общение с людьми рабочих специальностей, каждый из которых был по-своему интересен и талантлив, дали мне тот необходимый психологический настрой, которого не было при окончании школы. Открылась банальная истина: только от самого человека зависит, – кем он хочет стать и, в конечном счете, станет. После долгих размышлений решил поступить в институт и заняться строительством. Но даже тогда у меня еще не было окончательной уверенности; я исходил из принципа: сделаю первый шаг, а там увидим. И только в институте, когда выбирал специальность, принял уже полностью осознанное решение – заняться строительством мостов. Был в этом решении, как я сейчас думаю, элемент романтический. Познакомившись ближе с избранной специальностью, я выяснил, что мостовики – это, своего рода, «голубая кровь», отдельная и очень уважаемая каста в большом отряде строителей. Вообще быть инженером-строителем в Советском Союзе считалось очень достойно. Тем более, когда человек приходил работать на важные государственные объекты, к которым было приковано внимание всей страны!

- Согласитесь, в том, что Вы сейчас рассказали, не так много случайностей. Ведь даже отказ делать выбор, который Вам навязывали учителя, требовал волевого усилия, целенаправленного стремления к чему-то, пусть даже неосознанного.

- Я этого не отрицаю. Обращаясь к своей биографии, к жизненной стезе, как она сложилась, я понимаю, что воспитание и свойства характера определяли, в конечном счете, выбор тех или иных возможностей дальнейшего продвижения и роста. Но вот появление этих возможностей, совершенно очевидно, зависело не от меня.

Конечно, волевые усилия и целенаправленное стремление достичь успеха всегда имели место. До тридцати лет и даже, наверное, чуть больше преобладало желание двигаться вперед. Впрочем, и тогда для меня было очень важно ощущать соответствие личного потенциала занимаемой должности. А после возобладало другое стремление – делать, в первую очередь, что-то конкретное и полезное. Вероятно, это стремление помимо воли открывало передо мной те самые новые возможности, о которых я говорил выше. Я убежден: если человек занимается конкретным делом с желанием и интересом, добивается хороших результатов, то он не останется незамеченным.

- И Вас заметили?

- Да, но, как я уже сказал, это были не мои инициативы. Самым тяжелым было решение перейти с хозяйственной работы на партийную. У меня – говорю совершенно искренне – тогда не было никакого желания менять стезю, где все шло так ровно и надежно. Я не понимал, зачем надо бросать дело, которое я люблю?

Мне нравилось что-то сооружать, складывая кирпич к кирпичу. И вдруг меня убеждают перейти на работу, где нет «производственного участка», нет четкой конкретики. Зачем? Но в те времена слово «надо» являлось определяющим. Так нас воспитывали.

- Вы были коммунистом по убеждению или потому, что «так было принято»?

- Мои представления о том, что такое коммунизм, основывались на примере отца. Когда со мной начали беседовать и предложили вступить в партию, я очень долго сомневался, полагая, что еще не готов, что мне надо «подрасти» до таких людей, как мой отец.

Мысль о том, чтобы вступить в партию из карьерных соображений даже в голову не приходила. Я не был апологетом коммунистической идеи, но, став членом партии, ответственно и добросовестно делал все, что мне поручало руководство и что соответствовало духу времени. Думаю, такое поведение было естественным для нормального человека. Я жил в той информационной среде, которая не позволяла усомниться в существующей политической системе и в общепризнанных политических идеалах.

Конечно с годами, когда появилась новая информация (по началу я воспринимал ее с огромным недоверием), отношение ко многим вещам и мировосприятие в целом изменились. Сложный и мучительный процесс переосмысления подстегнул один случай, относящийся к периоду правления Юрия Владимировича Андропова. Я был тогда первым секретарем Березовского райкома партии. Хорошо помню ту эйфорию, которая охватила определенные круги партийных руководителей и меня в том числе. Казалось, мы наведем наконец трудовую дисциплину, повысим ответственность людей за порученное дело, и страна быстро двинется вперед. Видя, как я реагирую на происходящее, один мудрый человек, прокурор района, подошел однажды ко мне и говорит: «Александр Васильевич, не хотите познакомиться с нашей районной газетой за 1939 – 1940 годы? У меня сохранились экземпляры». Я отвечаю: «Конечно, хочу!».

На следующий день он приносит мне подшивку старых газет. И вот, когда я их прочитал, поверьте, настроение мое серьезно испортилось. Главная тема публикаций сорокалетней давности была все та же: наведение дисциплины и порядка в стране. Но как это делалось и к чему это привело? Конечно, плохо опаздывать на работу, но десять лет с поражением в правах за пятнадцатиминутное опоздание на работу – не многовато ли? В укреплении общественного порядка и дисциплины тоже нет ничего плохого. Однако если сосед начнет «стучать» на соседа, если каждый мелкий карьерист возьмется писать доносы в «компетентные органы» на своего начальника, да еще публиковать их в районной газете – послужит ли это заявленной цели? У меня тогда не было и сейчас нет однозначного ответа – почему государство создало такие условия. Фантазировать не хотелось, но задумался я крепко.

- Как получилось, что в относительно молодом возрасте, в тридцать три года, Вы возглавили Березовский район? Время молодых выдвиженцев тогда еще не наступило, и на руководящих партийных постах преобладали пожилые, а то и вовсе престарелые люди. Чем Вы объясняете свой быстрый карьерный взлет?

Система продвижения по партийной лестнице была действительно такова, что в обычных условиях на уровень руководителя района я бы вышел только к пенсионному возрасту. Но обстановка в Югре тогда очень отличалась от положения дел в других регионах страны. Здесь была «буча кипучая»! За короткое время требовалось очень много построить, сделать, и молодые люди получали уникальную возможность проявить себя. В Югре тех лет возникла целая плеяда талантливых руководителей, которые возглавляли огромные коллективы в «незрелом», если смотреть с точки зрения сложившихся традиций, возрасте. Такими руководителями были, к примеру, Иван Мазур, возглавлявший «Мегионгазстрой», Игорь Киртбая, руководивший главным сетевым трестом «Запсибэлектросетьстрой». Рядом с нами трудились, конечно, и люди старшего возраста, у которых мы многому могли научиться и научились. Дмитрий Коротчаев,  Иосиф Каролинский, первый строитель Сургутской ГРЭС - это люди с огромным чувством ответственности, для которых самое главное – сделать порученное дело и сделать его наилучшим образом.

Березовский район в это время стал очень бурно развиваться. Начиналось масштабное строительство, а ведь я как раз и был профессиональным строителем. Выходило очень логично! Что-то мне подсказывало: жди, за тобой обязательно придут. И я не ошибся.

- Вам понравилась в новой должности возможность сочетать руководство районом с любовью к строительству?

Это, на мой взгляд, получается у меня и сегодня!

- «Березовский период» явился рубежным в смысле формирования Вас как управленца?

Практика самостоятельной работы в качестве первого лица на бурно развивающемся участке, опыт сотрудничества и общения с крупными руководителями не только районного, окружного, областного, но и общесоюзного уровня (потому что значительная часть решений принималась в Москве) дали мне очень многое в плане профессионального роста. Но думаю, было бы преувеличением сказать, что тот человек, каким меня знают сегодня, сформировался именно в Березовском районе, без учета предыдущего и последующего опыта.

Мне повезло в том смысле, что я не улетел за облака прямо со студенческой скамьи, а начал работать «на земле» – рабочим, мастером, инженером, прорабом. Это то, что надо обязательно попробовать, понять, как складываются производственные и человеческие отношения, как выглядит «снизу» весь управленческий процесс. И, конечно же, необходима постоянная учеба. Не та учеба, которая подтверждается сертификатами и печатями. Надо смотреть по сторонам, улавливая все новое и полезное, «прицениваться» к людям, заимствуя их опыт и навыки. Без такого широкого и открытого взгляда на окружающий мир, без активного «впитывания» в себя новых впечатлений, без постоянного самообучения нельзя даже гипотетически предполагать, что человек построит успешную карьеру.

В силу разных обстоятельств – к примеру, влиятельных родственников, готовых прийти на помощь, или просто, потому что молодой человек кому-то понравился – он может быстро взлететь по служебной лестнице. Но если «горизонт его видения» ограничен только интересами карьеры, то, скорее всего, она не будет успешной. Рано или поздно дело кончится катастрофой, и хорошо, если только личной. А то ведь может обернуться трагедией и для огромного количества других людей! Я не считаю честолюбие плохим качеством. Нет, честолюбие необходимо как своего рода двигатель, заставляющий человека к чему-то стремиться. Но, при этом, человек должен хорошо осознавать пределы своего честолюбия, выяснить для себя, насколько его амбиции подтверждены его способностями и деловыми качествами, и, кроме того, он должен иметь здравый смысл. Именно здравый смысл позволяет сформировать хорошего руководителя.

Возвращаясь к вашему вопросу, хочу сказать, что период руководства Березовским районом был для меня очень важной жизненной и профессиональной школой. Вероятно, поэтому я так не хотел оттуда уходить. В конце восьмидесятых годов мне стали очень настойчиво предлагать различные варианты другой работы. Дважды я ушел от этой перспективы.

 

 

Предлагали разные должности в Тюмени. Это был высокий уровень, ответственная и важная работа, но связанная, главным образом, с телефоном и столом. Я понимал, что слишком долго отказываться тоже нельзя и все-таки выжидал. А тут открылась возможность перейти в Ханты-Мансийск на работу, которая была близка к тому, чем я занимался в Березово. Только масштаб деятельности был теперь гораздо более крупным.

Потом наступил достаточно сложный период, когда начались большие перемены в стране, и надо было делать выбор: чем заниматься дальше? Мне казалось, что мои знания, мой опыт еще могут пригодиться в новых условиях. Но в центре не очень спешили. В те времена к бывшим партийным и советским работникам относились настороженно. Несмотря на то, что все вокруг бурлило, предложения о дальнейшей работе поступили не сразу.

- Может быть, Ельцин заметил некоторое сходство между собой и Вами? Ведь вы оба – строители…

Ну что Вы! Насколько я знал Бориса Николаевича, никакого сходства между нами не было. Совершенно разные люди и по характеру, и по взглядам! Другое дело, что среди управленцев было и остается много строителей. И не только строителей, а вообще практиков-хозяйственников, перешедших в сферу управления с какого-то конкретного производства. Но это как раз логично. Ведь становясь руководителем производства, человек обучается навыкам управления не только технологическими процессами, но и людьми. А там, где крупное производство, сразу же возникают социальные проблемы, которые тоже необходимо научиться решать. Человек постепенно растет и формируется не только как производственник, но и как социальный управленец. Неудивительно, что и в советские времена, и сегодня значительное число муниципальных и государственных служащих составляли и составляют бывшие производственники.

- В девяностые годы руководителям регионов пришлось научиться быть политиками, вступать в открытые дискуссии, в предвыборную борьбу. Как Вы оцениваете опыт публичной политики, полученный Вами в эти годы?

Если говорить о Югре в целом, то мне кажется, что и общая атмосфера в округе, и менталитет управленческих кадров способствовали развитию политических процессов, связанных со становлением демократических норм и институтов. В семидесятые и восьмидесятые годы жизнь на севере была далеко не райская, и вы напрасно думаете, что у нас не было опыта прямого и открытого общения с людьми. Далеко не все хлопали в ладоши! Задавали порой, очень жесткие вопросы, и надо было что-то отвечать, вступая нередко в долгие дискуссии. Поэтому опыт девяностых годов был, конечно, очень важным, но не настолько новым и неожиданным, как могло показаться.

Я хочу сказать о другом. Девяностые годы – тревожное время для страны, когда и экономика, и уровень жизни во многих регионах кратно снижались. Но как раз в это время здесь, в Югре, нам удалось не только сдержать и отстоять свои позиции, а, наоборот, консолидировать усилия людей, государственных, муниципальных, частных и общественных структур, благодаря чему округ получил стимул к быстрому и эффективному развитию. За что, конечно, отдельное спасибо всем тем, кому довелось работать в те годы!

- Скажите, что Вы считаете самым трудным в работе руководителя?

Смотря что конкретно оценивать. Высокая должность накладывает огромное количество ограничений. Самое печальное из них (если говорить о моем личном опыте) – необходимость подавлять естественные реакции на человеческую подлость, нечестность и другие отрицательные свойства характера. Руководитель обязан, разговаривая с человеком, вежливо улыбаться ему, решать с ним какие-то вопросы, когда, как в том анекдоте, «уже давно пора бить по морде»!..

Быть естественным, раскрепощенным – прекрасно. Думаю, многие руководители, мои коллеги, были бы счастливы, имей они возможность вести себя естественно. Люди ведь не рождаются в галстуке, в белой рубашке и в костюме, уже обученные всем тонкостям жизненной дипломатии. Но, став руководителями, они вынуждены ломать себя, что, вообще говоря, очень вредно с точки зрения здоровья. Поэтому и работа руководителя – одна из самых вредных! Вспоминая себя молодым, я вижу, как глубоко трансформировался мой характер, я понимаю, что во многих нынешних ситуациях лет тридцать назад повел бы себя совершенно по-другому!

Безусловно, есть и другие руководители. Те, что, раздув щеки, садятся в шикарный автомобиль, самый большой, какой только можно найти, ходят в отдельный туалет, куда, кроме них никто не ходит, и думают, что принимают единственно правильные решения, которые кроме них никто принять не может! Если руководитель дошел до такой степени самолюбования – ему пора уходить. Потому что – и тут я опять сужу по своему опыту – изучая какую-то проблему, все время ищешь разные варианты ее решения. И даже приняв окончательное решение, – все равно сомневаешься…

- Если бы у Вас была возможность повернуть время назад, что бы Вы изменили в своей жизни?

Вопрос ни о чем. История, как принято говорить, не имеет сослагательного наклонения. Если же начать задумываться, то можно прийти к выводу, что вся твоя жизнь – лишь цепь нереализованных возможностей. А это печально. Как бы там ни было, у меня нет никаких сожалений по поводу того, что жизнь сложилась так, а не иначе.

 

 

версия для печати