В этом году исполняется 15 лет, как была принята Конституция Российской Федерации. Тогда на волне активных и радикальных изменений «второстепенные» территории – автономии – объединили свои усилия и добились равных прав со всеми остальными субъектами федерации. Такой порядок и был закреплен в Конституции 199 года. Видную роль в этом процессе сыграл Валерий Андреевич ЧУРИЛОВ, бывший тогда председателем Совета народных депутатов автономного округа

– Валерий Андреевич, 15 лет назад именно Конституция закрепила статус Ханты-Мансийского автономного округа как независимого субъекта федерации. Вы ведь имели самое прямое отношение к ее принятию и реализации этой идеи?

15 лет назад Ваш покорный слуга был членом конституционной комиссии Российской Федерации. И брал ручку и писал, компьютера тогда еще не было. Но это в конце. А в начале были жаркие споры, часто переходящие в настоящие словесные баталии.
С одной стороны, была боязнь самостоятельных шагов, боязнь резко возрастающей ответственности, с другой,- категорическое нежелание расставаться с привычной логикой «центризма». Чем только нас ни пугали. И остановкой скважин, и развалом России, и вымиранием малочисленных народов Севера…
Главенствующую роль в конституционном строительстве того времени сыграло совещание руководителей автономных округов России, которое удалось провести в Ханты-Мансийске и на котором фактически в одностороннем порядке был подписан Федеративный договор между автономиями и Российской Федерацией. Президент РФ и Председатель Верховного Совета РФ были поставлены перед фактом…

– Тогда все автономные округа и республики получили статус самостоятельных субъектов федерации. Чем было вызвано стремление Ханты-Мансийского автономного округа стать независимым субъектом федерации?

К началу 90-х годов в округе стало очевидным противоречие между высочайшим уровнем развития производительных сил в нефтяной и газовой промышленности – с одной стороны, а с другой – абсолютно низким уровнем качества жизни людей. Несмотря на доходы, получаемые в округе, местные власти не располагали никакими средствами, никакой силой, территория была абсолютно неуправляема. Например, Сургут и Нижневартовск – это конкурирующие территории. Они конкуренты по определению: в одном городе основное предприятие – Сургутнефтегаз, а в другом – Нижневартовскнефтегаз, которые соперничают между собой. А поскольку бюджеты самих городов по сравнению с бюджетами их предприятий были ничтожными, то, естественно, что там все принадлежало производству: гостиницы – ведомственные, столовые, детских сады, спортивные учреждения – все ведомственное. Таким образом, понятие «управление территорией» в целом не имело под собой никакой основы. Почему тогда не было дороги между Сургутом и Нижневартовском? Потому что она была не нужна этим предприятиям, а власти региона не могли этого себе позволить – денег не было. А почему? Потому что налоги, которые собирали здесь, уходили в Тюмень и в Москву. Отсюда и знаменитый советский анекдот: догнать-то мы Запад можем, а перегонять не будем, потому что у нас зад голый. Вот и мы добывали миллион тонн нефти в сутки, а зад был голый – жить-то было негде, не говоря уже о каком-то комфорте. А все потому, что деньги, которые здесь производились, в округе не оставались.
Но были и субъективные факторы, определявшие стремление округа к независимости. Решения того периода, периода начала 90-х годов, принимались исходя из стремлений, желаний лидеров. Председателем тюменского областного совета был тогда Юрий Константинович Шафранник, а я был председателем Ханты-Мансийского совета народных депутатов. Я был за самостоятельность округа как субъекта федерации, Шафранник – против. Да, у нас были противоречия, но противоречия и есть движущая сила развития. В итоге округ, я считаю, выиграл, и жители автономного округа выиграли. Население-то тюменской области почти ничего не потеряло. Немножко сдвинулись амбиции лидеров – раньше казалось, что они всем управляют. Но обком партии закончился, управлять оказалось некем.

Но что интересно, обратите внимание, что тюменской областью с тех пор управляли люди из автономного округа: Рокецкий – из Сургута, Шафранник – из Лангепаса, Собянин – из Ханты-Мансийска. Почему так происходило? Неразвитость и сельскохозяйственная направленность юга области, с одной стороны, и с другой – сервисная, научная направленность самой Тюмени не позволяла выдвинуться, сформироваться лидерам. А лидеров формировало производство, нефтедобывающие центры. Они диктовали условия, они закаляли людей, учили их мыслить системно, стратегически, это позволило им успешнее добиваться своих целей, продавливать свои решения.

– Но ведь с точки зрения перераспределения финансов, ситуация не очень изменилась, просто разница в той доле, которая остается? Все равно страна живет во многом за счет округа?

При нынешней ситуации того объема, который остается, уже достаточно, чтобы наладить нормальную жизнь. Сегодня Ханты-Мансийск выделяется из среднестатистических областных центров. Да и другие города – Лангепас, Радужный, Нягань... Дело не только в деньгах: тогда люди, которые жили здесь, совершенно не участвовали в управлении округом. Ханты-Мансийский окрисполком не мог принять решение о строительстве школы, у него не было таких полномочий. Такое решение могли принять в Тюмени, и то по согласованию с Москвой. Да школа – это еще большой объект, согласовывать надо было даже строительство магазина! Музеи и библиотеки нам вообще запрещали строить. Сегодня деньги все-таки здесь, и бюджет утверждается в округе. Эта ситуация, конечно, значительно более справедлива. Однако я не уверен, что справедливо говорить, что кто- то живет за наш счет. Власти и жители автономного округа не монополизировали свое владение недрами, по конституции они принадлежат всем. Ведь и округ не может жить без остальных регионов – без Уфы, без Екатеринбурга, Омска… там партнеры, производители, потребители, бизнес-связи.

- Все-таки у меня не укладывается в голове такая ситуация, когда по конституции округ является самостоятельным субъектом федерации, но в адресе надо писать «Тюменская область». Как так?

Действительно, в связи с таким устройством есть много неопределенностей. Мне тоже не совсем понятно, каким образом дума тюменской области избирается на территории автономного округа, а губернатор тюменской области – нет. Значит, губернатор не имеет власти над территорией округа, но в вопросах управления областью мы имеем свои голоса?



– Но периодически звучат разговоры о том, чтобы снова объединить автономный округ с Тюменской областью. Есть ли реальные аргументы «за» и «против» такого объединения?

Я могу в качестве аргументов привести показатели качества жизни. Сравните уровень жизни в Ишиме с уровнем жизни в Ханты-Мансийске. В Ишиме 70 тыс. жителей и в Ханты-Мансийске примерно столько же. Но в Ишиме есть железная дорога, таким образом, он стоит на путях цивилизации. Туда можно завезти любой товар, оборудование, машины. Ханты-Мансийск стоит в стороне от основных транспортных магистралей, дорогу вот не так давно сделали. Или давайте возьмем Тобольск  – тоже нефтяной центр. С чем будем Тобольск сравнивать – с Радужным? С Няганью? так давайте посмотрим на эти цифры – и не надо больше никаких аргументов. Давайте пропишем конкретные показатели качества жизни в разных городах и опубликуем эти данные. И тогда население само сможет решить – вешать ли им себе на шею Абатск, Заводоуковск или им хватит своего Саранпауля, Октябрьского, Покура. Но для этого  надо, чтобы управляющие, политики, власти выстроили эту систему показателей и реализовали ее.

– То есть за этими разговорами об объединении стоит только желание приобщиться к благам округа? Чтобы отстоять свою независимость, в ход идут аргументы о необходимости защиты прав малых народов Севера?

Действительно, ведь, как мне кажется, перед ними мы все в большом долгу. Своей цивилизацией, глобализацией мы разрушаем их среду обитания – по сути, их дом. Хотим мы это признавать или нет, но привычный им образ жизни мы уже сломали, и теперь должны что-то сделать для них. Но понятно, что помочь им можно только находясь среди той же природы, в тех же условиях, живя и работая рядом с этими народами.

– Есть ли на сегодняшний день необходимость разрешить это неопределенное положение округа? Или проще уже оставить все как есть?

- На ближайшие два года эту тему можно закрыть, она не актуальна. Потому что кризис сейчас ударит так, что никому мало не покажется и будет не до этих риторических упражнений.

– Вы сказали, что когда-то территории округа были неуправляемы. А как сегодня Вы оцениваете уровень развития муниципальной власти?

Я считаю, что местное самоуправление округа по степени развитости вполне созрело для постановки и реализации новых задач, которые вытекают из нынешнего послания Президента России. Я имею в виду оценку эффективности работы органов власти муниципальных образований на основе показателей качества жизни населения в них.
Конечно, для разработки таких показателей надо немало потрудиться, чтобы включить в их перечень не только объективные показатели уровня жизни, но и их оправданные ожидания и требования, предъявляемые властям. Если сконструировать такой своеобразный элемент обратной связи между властью и обществом, то дело пойдет намного веселее. Наша все еще неразвитая система политических партий и общественных организаций явно не справляется с функцией обеспечения такой обратной связи, значит им надо помогать.
Но начинать движение в эту сторону нужно с четкого определения соответствия бюджетных источников, имеющихся в распоряжении муниципальных органов власти тем полномочиям, которые им делегированы. Конечно, этот вопрос можно рано или поздно решить методом проб и ошибок, обобщением имеющегося опыта. Однако для этого потребуется немало времени, которого у нас в условиях кризиса просто нет. Поэтому, несмотря на непопулярность науки муниципального управления, нужно все-таки обращаться к ней и сделать приличную современную теоретическую базу. Кстати, ваш журнал замечателен именно тем, что активно занимается как раз пропагандой практических эффективных методов муниципального управления.

– Как кризис скажется на экономике округа? Не рухнет ли вот только достигнутое благополучие в результате кризиса или, например, очередной научной революции и изобретения альтернативных источников энергии?

Кризис действительно скажется на округе. Поскольку бюджет формируется из налогов от продажи нефти, то если цена на нефть упала – значит и поступления в бюджет будут снижаться. Таким образом, округ недосчитается 30-40 процентов доходов. Но для власти кризис – это форма проверки правильности ранее принятых решений. К сожалению, надо отметить, что со многими решениями мы опоздали. Для диверсификации экономики округа теми темпами, какими она сейчас идет, нужно еще лет 15. Конечно, власти не успевают, хотя направление выбрано правильно…
Если мы раньше говорили об инерционном, сырьевом и инновационном сценариях развития экономики округа, прогнозировали показатели добычи нефти на уровне 220, 263 и 280 миллионов тонн в год, то сейчас надо на все эти варианты наложить кризисную составляющую.  Важно, чтобы в условиях кризиса выработался новый стиль работы, управления. Нужно срочно учиться работать в стесненных условиях снизившихся доходов, ограниченных ресурсов. Придется вспомнить неувядаемое изречение «экономика должна быть экономной». Я бы добавил: «теперь и политика, и культура, и вся жизнь должна быть экономной, энергобережливой».
Но я думаю, что наш шанс еще не упущен. На сегодняшний день добыто 9 миллиардов тонн нефти, а всего осталось в недрах, я думаю, миллиардов 50. Да, сейчас спрос на нефть упал, добывать стали меньше – стали останавливать скважины. Тем не менее общество в развитых странах на этом этапе своего развития уже не откажется от тех благ, которые дает высокий уровень энергопотребления. Никто не откажется от света, не перейдет на лучины, никто не откажется от компьютеров, автомобилей. Да, сейчас кризис потребления, и он будет все усугубляться, но, ударившись о предельно низкий уровень, потребление снова начнет расти. Цены начнут расти, а значит, и производство вслед начнет расти. И решения, принятые вчера и сегодня, еще принесут свои плоды.

К началу 90-х годов стало очевидным противоречие между высочайшим уровнем развития производительных сил в нефтяной и газовой промышленности в автономном округе – с одной стороны, а с другой – абсолютно низким уровнем качества жизни людей. Несмотря на доходы, получаемые на территории округа, местные власти не располагали никакими средствами. Теперь перераспределение доходов между федеральным центром и Ханты-Мансийском автономным округом как самостоятельным субъектом федерации позволяет наладить здесь нормальную жизнь. Сегодня мировой экономический кризис должен стать формой проверки правильности ранее принятых решений. Важно, чтобы в условиях кризиса выработался новый стиль работы, управления. Нужно срочно учиться работать в стесненных условиях снизившихся доходов, ограниченных ресурсов.
                                                                                                                                   Интервью подготовила А.Б. Аникина