В экспертной среде нескончаемым потоком продолжаются многочисленные дискуссии о механизме функционирования российской власти, реализации принципа разделения властей, роли и месте Парламента, Правительства и Президента Российской Федерации. И всякий раз возникают радикальные призывы к пересмотру Конституции страны или даже принятию новой.
Как нам представляется, подобные призывы неконструктивны и несостоятельны; для России сегодня гораздо более актуальной является задача использования огромного и далеко не востребованного потенциала Конституции Российской Федерации, при помощи которого можно действительно совершенствовать и формы непосредственного участия народа в управлении государством, и российскую систему разделения властей (а ей всего лишь 15 лет), и  механизм сдержек и противовесов между ветвями  федеральной власти, и характер отношений между федеральным центром и субъектом Российской Федерации, и что архиважно, находить новые ресурсы по выводу российской государственности на новый качественный уровень своего развития.
Первое положение. Действующая Конституция, провозгласившая Российскую Федерацию демократическим федеративным правовым государством с республиканской формой правления (статья 1), предполагает, что правила осуществления государственной власти по отношению к обществу исключают диктат или подчинение граждан режиму личной власти не только того или иного руководителя, но какого-то одного органа власти или какой-то одной политической силы.
Следовательно, Конституция Российской Федерации предоставляет широкие возможности по участию населения в управлении делами государства.
Второе положение. Потенциал одних и тех же положений, предписаний Основного закона страны задействуется по-разному в зависимости от целей государственного строительства на соответствующем этапе развития, конкретной политической ситуации и позиции высшего руководства государства.


В связи с предложением Президента Российской Федерации предусмотреть новый порядок формирования Совета Федерации вполне закономерно поставить вопрос и об эффективности использования потенциала соответствующих предписаний Конституции страны.
Известно, что порядок формирования верхней палаты российского парламента меняется уже четвертый раз за пятнадцать лет и каждый раз потенциал части 2 статьи 95 Конституции Российской Федерации используется, казалось бы, в полном объеме - Совет Федерации хоть и по новым правилам, но всегда формируется.
При этом что выступает мерилом (критерием) эффективности  формирования этого высшего органа государственной власти - четкой позиции нет. По мнению профессора В.О. лучина, в широком плане главным критерием эффективности Конституции выступает «степень приближения общества к намеченным целям».
На наш взгляд, в данном случае следует отталкиваться от положений статьи 3 Конституции, закрепившей многонациональный народ в качестве единственного источника власти в России, а свободные выборы - высшей формой непосредственного выражения его власти.
Таким образом, по смыслу Конституции наиболее эффективной формой реализации потенциала ее части 2 статьи 95 являются прямые выборы в верхнюю палату российского парламента.
Третье положение. Статья 2 Конституции Российской Федерации провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью и предполагает действия, прежде всего со стороны государств по защите его прав и законных интересов.
В современных политических и особенно нынешних финансово-экономических реалиях Конституция предоставляет, на наш взгляд, возможность расширения дополнительных гарантий государства указанных прав на основе нового характера и новой выполняемой социальной роли, их законодательного закрепления. Ориентиром здесь может быть Европейская социальная хартия от 3 мая 1996 года (1 часть), которая пока не ратифицирована Российской Федерацией.
Четвертое положение. Рассматривая опыт 15-летней реализации Конституции Российской Федерации, мы неизбежно «споткнемся» на феномене правового нигилизма, «прививка» которого была сделана для России в далеком историческом прошлом.


В обыденном и общественном сознании издавна, на генном уровне, прочно укоренилась установка безоговорочного подчинения власти: именно власти, а не закону. Такое отождествление закона с властным распоряжением постепенно привело к тому, что право стало восприниматься как нечто чуждое, несправедливое, сопряженное с обязательным насилием над личностью. Следствием этого стало – во-первых, пренебрежение правом; во-вторых, неуважение к праву; в-третьих, незнание права; и, в-четвертых, злоупотребление правом властью.
Российский человек привык не верить в право, и во многом, похоже, не понимает его до сей поры. С одной стороны, это укоренившаяся убежденность в том, что и юридическая система, и правоведы способны сыграть только ограниченную роль в жизни общества, с другой, стереотип мышления, при котором само собой разумеющимся считается, что стратегически важные решения для страны могут принимать только лица, относящиеся к государственной управленческой элите. Влияют и другие обстоятельства: неразвитость правовой культуры, сохранение традиций жесткого администрирования в системе государственных учреждений, существующие социальные проблемы, которые можно устранить лишь силой власти, и многое другое.
Значение Конституции Российской Федерации здесь в том, что она предоставляет нам возможность разработки и реализации эффективных конституционных механизмов построения активной жизненной позиции личности, действительной реализации правовых норм, постепенному преодолению правового нигилизма вкупе с развитием общей и правовой культуры населения.
Пятое положение. Наш, пожалуй, самый главный вывод в контексте заявленной темы состоит в следующем. Фактическое и длительное развитие западных демократических традиций права привело к тому, что конституционно-правовые институты современных демократических государств приобрели двойственный характер, стали иметь двойственную природу.
С одной стороны, это стало частью технологии государственного управления (инструментальный аспект), с другой – частью идеологии власти (политико-идеологический аспект).
Указанная нами двойственность породила несколько феноменов:
во-первых, демократия стала выступать как синоним правильной власти;
во-вторых, в выступлениях политических деятелей западных государств все чаще повторяется идея о совершенстве западной демократии;
в-третьих, с одновременным декларированием демократических правовых ценностей создаются технологии своеобразного «окормления» государств, которые ранее существовали вне «западной традиции» (американский подход);
в-четвертых, внедрение западных демократических правовых традиций все чаще «растворяет» суверенные свойства государств, попавших под их влияние;
в-пятых, вместе с утратой суверенитета и идентичности народа утрачивается и самосознание; традиционные ценности, становятся незащищенными, утерявшими свои нравственные и культурные ориентиры;
в-шестых, предлагаемые современные стереотипы жизни государств «демократического мира», которые зачастую вступают в противоречие с культурой и традициями страны, становятся предпосылкой создания призрачного единства государств с мифологическими ценностями демократии.
В этой связи позволим себе напомнить о весьма точно сформулированном определении демократии, которое предложил один из патриархов американской политологии Роберт Даль: «Демократия - это конкуренция, открытая для всех». Мы добавляем и везде, и повсюду: на экономическом, политическом, информационном, общественном полях.
Монополия, в какой бы сфере общественной жизни она ни проявлялась, - безнравственна, антигуманна, жестока и неэффективна. Она подавляет права и свободы личности. Конституционализм западной цивилизации, хотя и называет субъект права, по существу формирует обезличенного индивида, имеющего правоспособность и дееспособность, взятые сами по себе, в отрыве от правосознания высшего духовного смысла человека, а тем самым и права.
Применительно к России полагаем важным утверждать, что вхождение в «клуб западных традиций» и отказ от национального опыта самоуправления, опыта государственного управления сделает нас реально более слабыми. Это как раз та цель, которая постоянно присутствует у наших оппонентов. Они не заинтересованы в нашей силе, они настроены иметь дело с безликой страной.   



«Мы» и «Они» не похожи. Весь уклад жизни, «прейскурант» ценностей, материальный уровень, степени экономической независимости и личной свободы, географическое положение и природные условия, менталитет, разность межличностных отношений - все, что входит в понятие традиций, и, по определению, не могло сделать нас похожими.
Всеми нами признается, в чем не приходится  сомневаться, что у России есть свои ценности и есть свои приоритеты, есть свое сочетание культурных и национальных образов.
Новые демократические традиции, воспитание отношения к праву как безусловной социальной ценности, преодоления правового нигилизма, могут быть построены на отечественных ценностях и должны быть, конечно же, пророссийскими. Они не могут быть точной копией зарубежных культур в ущерб национальным интересам. Но это и не должно быть противостоянием.
Сегодня, в условиях мирового финансового кризиса, когда подавляющее большинство стран стало осознавать ущербность однополярного понимания демократии, центрирования рыночной экономики применительно к одному государству, можно сделать, как минимум, три весьма важных вывода.
Первый вывод, Конституция Российской Федерации позволяет определить в системе геополитических координат долю и формы участия государства в экономике, которую, мы полагаем, следует называть в связи с окончанием рыночного фундаментализма уже пострыночной с элементами экономики транзитной (то есть от рыночной демократии к государственному капитализму), кластерной, территориально-распределенной, глобально-интегрированной, но обязательно с участием государства.
Второй вывод, значение Конституции Российской Федерации состоит в том, что она не должна допускать растворения суверенитета России как государства в интересах, чуждых демократии, справедливости и праву, на равных участвуя в процессах глобализации.
Третий вывод, Конституция Российской Федерации реализуется в условиях сложнейшей социально-экономической реальности, в соприкосновении многих культурных и субкультурных проявлений, проектируя на эту реальность законы, нормативные правовые акты и правоприменение. Эффективность реализации конституционных положений и предписаний в значительной мере зависит от профессионализма парламентариев, качества государственного управления в процессе правоприменения и профессионалов в системе судебной власти.
Шестое положение. Статья 10 Конституции Российской Федерации определяет принцип разделения властей и своеобразный запрет на верховенство как представительных органов власти, так и органов исполнительной и судебной власти, что требует четких законодательных механизмов их взаимодействия, установления конкретных мер публично-правовой ответственности, в том числе взаимной.
Мы утверждаем, что и в данном случае заложенный в Конституции Российской Федерации потенциал российского механизма разделения властей востребован далеко не в полной мере.
Полагаем важным в этой связи обратить внимание на необходимость принятия федеральных законов по урегулированию деятельности таких органов, как Федеральное Собрание Российской Федерации, Совет безопасности Российской Федерации, нормативных правовых актов о парламентском контроле, об усилении роли Правительства Российской Федерации в экономике.
Седьмое положение. Российская Федерация по своей правовой природе состоит из государственно-территориальных образований, за которыми с момента всенародного принятия Конституции утвердилось название «субъектов Российской Федерации» (статья 5); впервые закрепилась система всех видов субъектного состава Российской Федерации (статья 5).
Конституция Российской Федерации в качестве одной из важнейших основ конституционного строя закрепила принцип федерализма, хотя не дала и не могла дать исчерпывающие ответы на все вопросы, касающиеся проводимых в России преобразований, связанных с формами взаимодействия и способами разрешения возможных разногласий между субъектами государства и федеральным центром.
В то же время, мы считаем, Конституция Российской Федерации позволяет предложить и отработать четкие правовые механизмы взаимодействия органов всех ветвей власти Федерации и ее субъектов, а также, в равной мере укрепить власть федеральную и власти региональные, оптимизировать структуры государственных образований, постепенно изменить избыточную сложность российского федерализма с учетом современных социально-экономических и политических реалий, одновременно не забывая укреплять территориальную целостность России.
Думается, не следует замалчивать и проблемы, связанные с понятием «автономия».
К их числу относятся: разрешение вопроса о целесообразности существования в современных условиях такой разновидности автономии, как автономная область; вопрос о вхождении или не вхождении того или иного автономного округа в область или край и правовая обеспеченность их взаимоотношений; сохранение исконной среды обитания малочисленных народов.
В Конституции Российской Федерации и в данном случае заложен по-прежнему нереализованный потенциал, дающий возможность принять федеральный закон о сложноустроенных субъектах Федерации. Укрупнение, слияние регионов оправдано лишь при более эффективном использовании имеющегося экономического потенциала территорий во благо повышения уровня и улучшения качества жизни людей.
В заключение следует особо отметить, что Конституция Российской Федерации 1993 года открыла возможность российскому государству развиваться по демократическому пути и положила начало современной модели федерализма и федеративных отношений. Опыт реализации убеждает нас в добротности Основного закона и не дает оснований для пустопорожних дискуссий о тех или иных существенных поправках, тем более принятии новой Конституции.