Взаимоотношения власти и бизнеса надо перевести на понятный язык

КОБАНОВ Александр Иванович

Президент Торгово-Промышленной палаты Ханты-Мансийского автономного округа, председатель объединения работодателей Югры

Понятие социальная ответственность связывает все три элемента в триаде «власть – бизнес – общество». Но, говоря о социальной ответственности, представители власти, бизнеса и общественных структур, трактуют ее каждый по-своему. И нередко, чтобы понять друг друга, им необходимо сначала выяснить, – в чем сходство и в чем различие этих трактовок? Точку зрения предпринимателей на данный вопрос выскажет Президент Торгово-Промышленной палаты Ханты-Мансийского автономного округа, председатель объединения работодателей Югры, Александр Иванович КОБАНОВ.

– Как Вы думаете, Александр Иванович, предприниматели и чиновники одинаково трактуют понятие «социальная ответственность»?

Конечно же, нет! С точки зрения чиновников, социальная ответственность бизнеса выражается в уплате налогов, а так же в дополнительных вненалоговых выплатах, которые идут на развитие муниципальных образований, благоустройство улиц, помощь
детским садам, школам и т.д. Сегодня только ленивый чиновник не пытается залезть в карман предпринимателя, объясняя это общественной необходимостью: у одного трубы в городе потекли, у другого здание рухнуло, у третьего еще что-то случилось... А для предпринимателя социальная ответственность заключается, прежде всего, в создании выскооплачиваемых рабочих мест. За каждым наемным работником стоит семья и предприниматель, выплачивая достойную зарплату, которая удовлетворяет потребности этой семьи, тем самым выполняет важнейшую социальную функцию!

Имея свой стабильный бизнес, предприниматель получает возможность участвовать в социально-значимых проектах, оказывать спонсорскую поддержку или делать благотворительные взносы. Власть, конечно, имеет право использовать механизм привлечения вненалоговых платежей для решения тех или иных социальных проблем. Но делать это надо деликатно, учитывая структуру бизнеса, сложившуюся в данном регионе.

– Объясните эту мысль подробнее, пожалуйста.

Специфика нашего округа заключается в том, что здесь присутствует два слоя работодателей. Верхний слой – это крупные нефтегазодобывающие компании, бывшие госпредприятия. У них еще с советских времен складывались особые отношения и с властью, и с наемными работниками. Быть может, вы слышали такое выражение: «закон – тайга, прокурор – медведь»? С подобными проявлениями «местной специфики» мы и сегодня время от времени сталкиваемся! Кроме того, в период освоения нефтегазовых месторождений действие Трудового Кодекса СССР здесь было ограничено. Например, если человек увольнялся с предприятия, то терял все надбавки, которые заработал в предыдущие годы.

С переходом к рыночной экономике в округе сложились иные отношения между руководством нефтяных компаний, наемными работниками и властью. Эти отношения оформляются коллективными договорами и трехсторонними соглашениями, в подписании которых участвуют работодатели, профсоюзы и территориальные органы власти. Помимо того, между нефтяными компаниями и окружной властью заключаются договора социального партнерства. Их основой является закон о недропользовании. Власть, создавая определенные условия для недропользователей, договаривается о встречных шагах с их стороны, имеющих социально ориентированный характер. И это вполне справедливо!..

Беда в том, что эту практику взаимоотношений власти разных уровней пытаются выстроить, по цепочке, от окружного Правительства до сельсовета, вовлекая в нее уже не нефтяные компании, а второй (нижний) слой предпринимателей Югры. Речь идет о тех частных компаниях, малых и средних предприятиях, которые возникли в постсоветское время и которые все больше и больше «определяют погоду» в нашем регионе. Попытка распространить опыт социального партнерства, выработанный на основе закона о недропользовании с нефтяными компаниями, на этот уровень организации бизнеса имеет тенденцию превратиться в обычные поборы с предпринимателей! Это серьезная угроза будущему Югры, о которой мы обязаны предупредить региональную власть.
– В чем конкретно Вы видите угрозу будущему? Ну, обложат местные власти бизнесменов дополнительными обязательствами в рамках «социального партнерства». Кому от этого хуже станет, кроме, разумеется, предпринимателей?

В годы освоения нефтегазоносных районов Западной Сибири наш регион развивался в условиях переизбытка финансирования. Говоря попросту, никто здесь денег не считал! Стране нужна была нефть, нужен был газ, и сюда волокли эшелонами все, что было необходимо и даже сверх того. Мне коллеги рассказывали, как стояли эшелоны от Тобольска до Сургута! Оборудование спихивали куда угодно – хоть в болото! – лишь бы вовремя разгрузить железную дорогу.

Так вот, главы наших муниципальных образований живут сегодня по тому же принципу. Не хватает денег, они приезжают к губернатору, - кто ногой дверь открывает, кто в ноги падает, - и, как у нас принято выражаться, «выбивают» деньги из окружного бюджета! Губернатор, за счет личного авторитета, за счет договоров с нефтяниками, находит возможность им помогать. Но, поймите, это не будет длиться бесконечно. Мы уже сегодня видим, с каким скрипом формируется окружной бюджет, а дальше будет только хуже! И вот, когда наши муниципальные образования встанут вровень со всеми остальными, когда их бюджет оскудеет, как вы думаете, что будет их первой мыслью? Конечно же, залезть в карман предпринимателя, с целью получить дополнительные средства!.. Это погубит бизнес в Югре! У нас очень дорогая рабочая сила. Никаких законодательных преференций для частных предприятий, созданных в округе, нет. Поэтому почти 90% товаров завозят из других регионов и даже госзаказ чиновники распределяют почему-то, главным образом, среди предприятий зарегистрированных не у нас. А если к этому прибавятся дополнительные поборы, комфортность условий ведения бизнеса упадет еще ниже, и предприниматели уйдут в другие регионы! И тогда, поверьте, никакие посулы, никакие замки и дворцы тут не помогут.
– Допустим, но в чем же угроза? Если какая-то часть предпринимателей, как Вы говорите, решит перевести бизнес из нашего региона в другой (что, к слову сказать, не так просто сделать), что из того? Все равно кто-то будет здесь торговать, строить,
оказывать услуги. Разве нет?

Хорошо, попробую зайти издалека. Рынок труда в Ханты-Мансийском округе имеет очевидный дисбаланс в сторону бюджетной сферы. Обратите внимание на такой тревожный факт: молодые специалисты, после получения образования, стремятся
правдами и неправдами найти себе место на государственной или муниципальной службе. Самые талантливые, самые энергичные и умные молодые люди, которыми Югра могла бы гордиться, вместо того, чтобы создавать свой бизнес, внедрять новые технологии, новые разработки, уходят в бескрайние просторы чиновничьей жизни и там гибнут как личности! Им кажется, что работа чиновника проще, что его положение стабильнее, да и соцпакет там дают хороший. Хотя, с моей точки зрения, в стабильно работающих фирмах соцпакет, как минимум, сравним с бюджетной сферой, а то и побольше…

Такой дисбаланс рынка труда характерен не только для Югры. Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП) неоднократно отмечал, что рост инфляции в стране вызван, далеко не в последнюю очередь, ростом заработной платы, не обеспеченной реальным ростом производительности труда и реальным ростом экономики. А где рост заработной платы не обеспечивается реальным ростом экономики? Разумеется, в бюджетной сфере! Хорошо, что в последнее время ужесточились правила приема на государственную службу, но существует еще масса бюджетных организаций, где требования гораздо ниже. Вот туда и рвется наша молодежь.

Эти благословенные времена скоро пройдут, и число мест в бюджетной сфере будет неумолимо сокращаться. Правительство уже сейчас хватается за голову из-за ситуации на рынке труда. Раньше, казалось, у нас в России рабочей силы сколько хочешь. Теперь ее катастрофически не хватает. И не только квалифицированных специалистов, но даже неквалифицированных рабочих рук! При том, что по словам Владимира Путина, 28 миллионов человек сегодня работают в бюджетной сфере. Держать в таких условиях армию чиновников, не занятых в реальной экономике, становится непозволительной роскошью! С другой стороны, Правительство находится перед выбором: либо снижать инфляцию и не повышать заработную плату бюджетникам, либо повышать заработную плату и порождать инфляцию. В первом случае сразу же упадет интерес к работе в бюджетной сфере, а во втором – под угрозой окажутся доходы всего населения страны.

Между тем, новые высокооплачиваемые рабочие места могут быть созданы в округе только рентабельным и эффективным бизнесом. Попытки создания низкорентабельного бизнеса у нас обречены на провал, хотя бы из-за высокого уровня заработной платы. В Ханты-Мансийске никого не заставишь работать за 5 тысяч рублей, если техничка получает 6300 рублей. А теперь зададим вопрос: разве не катастрофой будет для Югры, если в условиях неизбежного сокращения объемов местных бюджетов, рабочих мест в бюджетной сфере и снижения престижности труда чиновников, малые и средние предприятия округа будут задавлены вненалоговыми поборами под видом «социального партнерства» и под пламенные речи о «социальной ответственности» бизнеса? Они-то найдут, как выкрутиться: кто переведет бизнес в другие регионы; остальные переложат расходы от вненалоговых социальных выплат на стоимость товаров и услуг. Как, собственно говоря, это происходит и сегодня. Да, бизнес здесь останется, но его будет ровно столько, сколько позволит его рентабельность. Мы же видим, что стоимость продуктов питания, в среднем, в два раза выше себестоимости их производства и доставки, стоимость квадратного метра жилья в два, а то и в три раза превышает его себестоимость! Повторяю, бизнес найдет пути для выживания. Но кто же тогда будет обеспечивать югорчанам высокооплачиваемые рабочие места и соцпакет? Кто будет обеспечивать инновационное развитие и диверсификацию экономики округа?

– Ответ понятен. Тогда возникает встречный вопрос о качестве бизнес-сообщества Югры. Быть может, в силу каких-то причин как раз такие отношения с властью устраивают наших предпринимателей?

Да, вы правы, здесь мы переходим к разговору о внутренних проблемах предпринимательского сообщества в нашем округе. Особенность нынешнего этапа его развития заключается в том, что тот пласт людей, который пришел в бизнес на заре экономических реформ, уже полностью себя реализовал. Кто-то стал миллиардером, кто-то достиг успеха в малом и среднем бизнесе, кто-то был вынужден уйти из предпринимательской деятельности. А нынешние молодые люди имеют меньше побудительных причин заниматься бизнесом, чем их отцы. Пятнадцать лет назад молодежь, да и не только молодежь, гнала в бизнес нужда и банальная необходимость выжить. Теперь средний уровень благосостояния людей повысился. Обычный клерк может позволить себе взять в кредит машину, квартиру, съездить на курорт за границу. Зачем же ему рисковать, создавая свой бизнес, когда он может прекрасно устроиться в качестве наемного работника? Сегодня молодой человек займется предпринимательской деятельностью только в том случае, если он хочет реализовать себя на более высоком потребительском уровне. Но это поколение молодых людей, готовых испытать себя в бизнесе, требует совершенно других условий работы, в частности, понятных и прозрачных отношений с властью. Старшее поколение предпринимателей, тертое жизнью, как советской, так и постсоветской, привычно ко всему. Что ему эти договора социального партнерства? Господи, мы и не в таких условиях жили! Когда-то мы мечтали, чтобы была упрощенная система налогообложения. Теперь малый бизнес с объемом валового производства до 25 млн. рублей платит всего 6% с выручки! Подоходный налог установлен для всех в 13%, будь ты хоть миллиардер! Путин много сделал для бизнеса и бизнес это высоко оценил, поэтому терпимо отнесся к известному ужесточению государственной политики в плане ограничения его независимости. Но те новые поколения предпринимателей, которые приходят нам на смену, хотят жить по другим правилам. Они знают, что есть федеральные законы, окружные законы и все, что требуется по этим законам – понятно и прозрачно. Все остальное – непонятно! Я думаю, что переучивать их к условиям прошлого века не надо. К примеру, молодежь не понимает, что такое «социальная ответственность бизнеса». В мировой практике это понятие не употребляется. Там говорят о «корпоративной социальной политике» и мы, я считаю, должны перевести взаимоотношения бизнеса и власти на этот, понятный и общепринятый язык.
– Что же, по Вашему мнению, патриотизм, национальный или региональный – пустой звук для предпринимателей? Заработал «бабки» и «отвалил» с ними на Гавайи? Прижали местные власти «социальной ответственностью» – перевел активы в Тюмень или в Краснодар и трава не расти?

Зачем же так? Федеральный закон позволяет бизнесу объединяться в саморегулирующие организации для лоббирования и защиты своих интересов. И сегодня в округе, при поддержке губернатора, идет большая работа по созданию таких организаций. Мы видим их задачу не только в защите интересов предпринимателей, но и в защите интересов населения Югры в целом. Благодаря четкой позиции региональной власти и губернатора округа, обозначенной уже достаточно давно, в югорском сообществе, среди широких слоев населения, отсутствует негативное отношение к частной собственности и к предпринимателям. И если власть раньше протягивала руку бизнесу, то теперь бизнес должен помочь власти в защите интересов нашего региона. Например, в борьбе за перераспределение финансовых средств. В условиях централизации власти и передачи значительного объема полномочий федеральным структурам, взаимоотношения между субъектами федерации давно стали конкурентной средой. А у общественных организаций не меньше прав и возможностей защищать интересы региона на федеральном и даже на международном уровне. Для этого необходимо консолидировать усилия власти, бизнеса и гражданского общества, чтобы каждый на своем поле, решая свои частные задачи, работал на одну общую задачу: обеспечение роста экономического и социального процветания региона.

Бизнес Югры к этому готов, но ему хотелось бы большей открытости в вопросах социального партнерства. Предприниматели обижаются на то, что их участие в социальных программах муниципальных образований и округа по достоинству не оценивается. Допустим, договорилось Правительство с крупным бизнесом Югры о выделении 4 миллиардов рублей на поддержку социальной сферы округа. Мы одобряем это решение. Но кто о нем знает в округе? Предпринимателям, оказывающим спонсорскую и благотворительную помощь, хотелось бы получить и общественное признание. Я считаю, это нормальным человеческим желанием. И одним из вариантов адекватного ответа со стороны власти на данный запрос мог бы стать переход от подписания договоров социального партнерства не с отдельным предприятием, а в рамках трехсторонних соглашений, в которые всегда есть возможность внести дополнительные пункты обязательств.

Процесс образования и консолидации бизнес-сообщества в Югре еще не завершен. В новейшей истории округа всю экономическую политику определяли «нефтяные генералы». Оседлая предпринимательская среда образовалась меньше двух десятков лет назад. И власть должна понимать, что к этому хрупкому созданию надо относиться более внимательно, иначе фундамент, на котором отчасти уже сегодня базируется экономика округа, а в дальнейшем будет базироваться все больше и больше, окажется ненадежным.
С точки зрения чиновников, социальная ответственность бизнеса выражается в уплате налогов и в дополнительных вненалоговых платежах. А для предпринимателя социальная ответственность заключается, прежде всего, в создании высокооплачиваемых рабочих мест. Здесь корень противоречия.

Крупный бизнес в Югре, представленный нефтегазодобывающими компаниями, имеет давние партнерские взаимоотношения с властью, оформленные договорами социального партнерства. Беда в том, что практику этих взаимоотношений власть пытается распространить на малый и средний бизнес, что грозит выродиться в обычные поборы с предпринимателей и нанесет большой ущерб развитию региона. Тем более, что у современной молодежи снизилась мотивация к созданию собственного бизнеса, а рынок труда в Югре имеет перекос в сторону бюджетной сферы. Но число рабочих мест в бюджетной сфере будет неизбежно сокращаться, а новые высокооплачиваемые рабочие места способен обеспечить только рентабельный и эффективный частный бизнес

версия для печати