Ректор Нижневартовского государственного гуманитарного университета, доктор физико–математических наук

Всего несколько лет назад самыми востребованными специальностями были юристы и экономисты, технические специальности были менее престижны, но и они давали надежду на хороший заработок. А на тех, кто пожелал учиться на гуманитарные специальности, смотрели вовсе как на чудаков–идеалистов. Но оказалось, что в информационном обществе велик спрос на творческих людей. появилось много новых профессий: пиарщики, рекламщики, креативщики. Физика и математика не очень помогают в этих сферах деятельности, а вот гуманитарное образование очень даже кстати. В итоге спрос на гуманитарные специальности значительно вырос. Все те же вопросы, касающиеся реформирования образования, мы задали ректору гуманитарного вуза Сергею Ивановичу Горлову.

– Сергей Иванович, какие нововведения предстоит провести, чтобы модернизировать российскую систему образования?

Первое, что предстоит сделать, – это переход на двухуровневую систему образования. Если раньше классическое советское образование предполагало освоение знаний «вширь», то есть специалист получал фундаментальное образование, то сейчас бакалавриат за 4 года дает узкую специализацию, а в магистратуре будут учиться те, кто будет применять инновационные технологии в различных отраслях экономики.

Следующий необходимый шаг – обеспечение академической мобильности. Дело в том, что мы живем в весьма удаленном регионе, организовать широкий студенческий обмен стоит довольно дорого. Мобильность преподавателей обеспечить проще: преподаватели ездят на стажировки, мы приглашаем к себе ученых. Но масштабный студенческий обмен наладить очень затратно для нашего региона.

В плане модернизации образования также очень важно реализовать момент, связанный с переходом на новые стандарты образования, в основе которых лежит компетентностный подход. Компетентностный подход предполагает формирование различных компетенций в изучаемых областях знаний. Если раньше учили знаниям, то сейчас следует учить в первую очередь добывать знания. Поэтому студентам нужно создать условия для самостоятельного обучения: оснастить их информационными ресурсами, библиотеками, научить работать с литературой.

– Сегодня многие работодатели отмечают, что уровень образования, подготовки молодых людей не отвечает тем задачам, которые стоят перед современной экономикой. Вы как-то взаимодействуете с предпринимателями, привлекаете их к разработке программ, чтобы улучшить данную ситуацию?

Действительно, работодатели отмечают недостаток профессиональной подготовки у молодежи. Но с тех пор как система высшего профессионального образования перешла на стандарты второго поколения, работодатели могут участвовать в формировании этих стандартов. Например, есть базовая часть образовательных курсов, а есть вариативная. Базовая – это то, что дается всем, а вот вариативная уже может формироваться работодателями. Кроме того, работодатели играют значительную роль в образовательном процессе через производственную практику (а у ряда студентов есть еще и преддипломная практика). Если студент не применял полученные навыки на практике, то все его познания «повисают» в воздухе, он выходит из стен ВУза непонятно для кого и для чего подготовленным. А при прохождении практики студент знакомится непосредственно с той сферой деятельности, которой ему предстоит заниматься, может скорректировать или закрепить полученные навыки.

Но пока среди потенциальных работодателей лучше всего налажены отношения со школой, поскольку учителя требуются постоянно, школы заинтересованы в том, чтобы их найти, и готовы принимать стажеров. Но это касается только тех направлений обучения, на которых есть педагогическая практика. Но специалисты, которые выпускаются по специальности экология, документоведение, связи с общественностью, программное обеспечение, зачастую уже с четвертого курса начинают работать и их образовательная траектория, как правило, сопряжена с этим процессом. либо возможны и такие формы взаимодействия, когда работодатели обращаются к нам: для ведения системы обслуживания нефтегазовой отрасли нам нужен программист, знающий такой-то пакет, мы бы могли уже с четвертого курса с ним работать. заключается договор на обучение такого студента, но этот пакет он изучает помимо своей основной деятельности, у него нет такого предмета в программе обучения. На базе тех знаний, что он получил в университете, он обучается дополнительно.

Но сейчас еще пока невозможно наладить активное взаимодействие с работодателями в формировании образовательной траектории. Федеральные образовательные стандарты сейчас жестко зафиксированы, любое отклонение – это уже несоответствие диплома установленному образцу.

– А в целом есть необходимость введения новых предметов за счет сокращения каких-то, предположительно, уже не таких нужных?

Очень сложно судить, стоит ли убирать те или иные предметы из программы. Есть же определенные стандарты: положено обучать 32 часа в неделю на младших курсах и 27 часов на старших – пределы оптимальной нагрузки, чтобы сохранять работоспособность студентов. Но знания совершенствуются, усложняются – надо вводить новые предметы, но за счет чего? Как понять, что можно убрать, мало ли что потом в жизни человеку понадобится, а уже не факт, что он сам этими знаниями овладеет. Например, те спецкурсы, которые читаются на старших курсах – это авторские вещи, по некоторым темам даже учебников нет. Так что вопрос содержания программы – это вопрос очень спорный.



– Одно из направлений в реформировании образования – превращение вузов в подобие коммерческого предприятия: вуз должен зарабатывать деньги, выдерживать конкуренцию на рынке образовательных услуг, бороться за абитуриентов. Как вы относитесь к этому?

Дело в том, что государство все больше отходит о проблем высшей школы. Уменьшается бюджетны прием в государственные вузы. Соответственно, если падает бюджетный набор, то сокращается количество средств, выделяемых из бюджета, и надо что-то делать, чтобы зарабатывать. В нашем университете бюджетный набор сохраняется, поскольку мы получаем поддержку из окружного бюджета, но в целом стране количество бюджетных мест уменьшается. Но чтобы у вуза была возможность заработать деньги, как мне кажется, нужно дать ему некоторую самостоятельность. Но сейчас этого еще нет – не введена еще ни хозяйственная самостоятельность, ни академическая автономия, которая прописана в планах реформы, но пока еще ее нет.

Может быть, когда будет введено подушевое финансирование, то ситуация изменится. Сейчас бюджет университета утверждается учредителем, он пока слабо зависит от количества обучающихся, но постепенно эта взаимосвязь все заметнее. Если же ввести подушевое финансирование, то вузы будут реально бороться за абитуриентов, будут вынуждены конкурировать на рынке образовательных услуг. Но пока еще такая система не отработана.

– А готовы ли университеты вступить в этот процесс, ведь «служенье муз не терпит суеты», и люди занятые образованием, увлеченные наукой, творчеством, не всегда готовы к жесткой конкурентной борьбе?

Это неоднородный процесс – есть конкурентоспособные специальности, а есть такие, которые нужно датировать. В целом, вузу действительно будет сложно сразу научиться зарабатывать деньги и выживать, поскольку материально–техническая база у большинства вузов далеко не совершенная. Например, наш вуз не имеет собственного здания. Все помещения университета переделаны из детских садов или школ. И далеко не все процессы можно перевести на коммерческие рельсы Понятно, что за подготовку учителей для школ деньги никто не захочет платить. Государственная поддержка пусть даже и сократится, но для государственного вуза она должна быть базовой. Но в остальном, бизнес все же должен научиться платить деньги за образованных квалифицированных специалистов.

– В Вашем вузе есть попечительский совет?

Попечительского совета у нас пока нет, но мы его будем формировать. Мы хотим пригласить в попечительский совет представителей от органов власти различного уровня – окружных и городских, и работодатели, например, директора крупных предприятий, члены торгово–промышленной палаты. Мы уже начали взаимодействовать с работодателями: вместе проводим ярмарки вакансий, организовываем для наших студентов встречи с предпринимателями.



Я думаю, мы сможем наладить отношения с директорами детских садов, поскольку рождаемость повышается, а воспитателей не хватает. С представителями IT–компаний у нас должен получиться хороший диалог, вообще в сфере информационных технологий скорее дефицит кадров, выпускники с такой специальностью без работы не остаются.

– Сергей Иванович, на какие специальности сейчас больший спрос? Все так же экономика и юриспруденция или уже новые ориентиры появились?

Самые популярные специальности сегодня – это информационные технологии, туризм, связи с общественностью – туда большой конкурс. В этом году был большой наплыв на специальность «дизайн». Вообще дизайн сейчас стал очень престижной специальностью, туда большой конкурс во всех вузах. Но даже в этих популярных сферах пока еще переизбыток подготовленных кадров не ощущается. Нужно учитывать еще и то, что сейчас очень сложно прогнозировать рынок труда. Есть определенные показатели, которые действуют весьма инертно, их воздействие начнет сказываться позже. В частности, можно с уверенностью сказать, что очень скоро мы ощутим кадровый голод в школах по множеству причин – это и старение педагогических кадров, непопулярность и экономическая необеспеченность положения учителя. Кроме того, появляются новые отрасли экономики, такие как социальная работа, работа с населением. Если раньше туда шли специалисты, например, с гуманитарным образованием, то с введением системы аттестации эти специалисты уже мало подходят. Расширяется нормативно–законодательная база, повышаются требования к специалистам такого рода, поэтому на эту специальность должны идти люди уже более подготовленные. В сфере государственной службы также не хватает специалистов. Я думаю, что и там должны произойти качественные изменения. В различных структурах управления на уровне районов, на уровне муниципальных образований есть кадровые проблемы.

– Вы говорили о переходе на новые стандарты образования, но ведь их нужно постоянно совершенствовать, формировать стандарты с опережением – сегодня готовить те программы, которые будут изучать завтра. Вы принимаете участие в этом процессе?

Что касается разработки новых стандартов, то наш вуз участвует в такой работе по направлению «педагогика и психология». Учебно–методическое объединение, которое проводит основные исследования – это Российский государственный педагогический университет имени А.И.Герцена в Санкт–Петербурге, а нас привлекают для содействия в разработке. В разработке стандартов, на мой взгляд, должны участвовать представители научно–педагогической общественности.

Мы потихоньку что-то пишем, в чем-то приходим к согласию, где-то вносим коррективы. В принципе, макет этих стандартов известен давно. Предварительные макеты некоторых стандартов мы уже видели. Но тут еще очень много работы предстоит. Если мы хотим к 2010 году перейти к двухуровневой системе образования, то желательно уже сегодня видеть те стандарты, по которым будет строиться обучение, но их пока еще нет, как нет, например, классификатора специальностей. Существенной проблемой является и то, что никто на государственном уровне еще не убедил работодателей, что бакалавр – это полноценный специалист. Считается, что бакалавр – это уровень выпускника колледжа или ПТУ. На самом деле, двухуровневая система распространена не везде, если посмотреть на западные страны, то во многих странах, например как в Австрии, готовят специалистов пять лет. Нужно для каждой отрасли экономики четко разграничивать, какой объем знаний необходим, куда пойдет человек после обучения, каким багажом знаний он должен обладать, какого уровня сможет достичь. Есть люди, которым пятый год обучения – диплом, преддипломная практика, научная работа – просто не нужны. Зачем, если известно, что после университета он пойдет в систему управления или в бизнес.

Другой разговор – как будет предусмотрена возможность пойти в магистратуру. Если в западных странах число мест в магистратуре и в бакалавриате примерно одинаковое, то в наших вузах никто не гарантирует, что число мест в магистратуре будет таким же, как в бакалавриате. Более того, идут разговоры, что не всем вузам будет дано право открывать магистратуру. Законодательство предусматривает очень много различных требований, прямо скажем, «драконовских» при открытии и лицензировании магистратуры.

– Вы проводите мониторинг рынка труда, чтобы регулировать набор, отслеживать, специалистов какого профиля не хватает?

Недавно мы действительно начали изучать ситуацию: у нас в университете с 1 января этого года начал функционировать Отдел изучения рынка труда. Это новая структура, созданная по образцу федеральной, есть инструктивное письмо федерального агентства, изучен опыт других вузов. В этом отделе работают маркетологи, статистики, которые занимаются сбором и анализом информации. Но пока у нас эти данные используются только для защиты контрольных цифр приема в вуз.

Кроме этого, отдел занимается анализом трудоустройства наших выпускников: где перебор, кто работает по специальности, кто нет. Получается так, что выпускники в целом трудоустраиваются, на бирже труда не стоит никто. Но по специальности мало кто устраивается, поскольку молодые люди ориентированы все таки на то, чтобы после университета начать хоть как-то достойно жить, а зарплата в школе, в детских садах этого, конечно, не позволяет. Например, те, кто защитили дипломы по специальности «обеспечение безопасности жизнедеятельности», уходят в различные другие структуры. Получается парадокс: в школах учителей ОБЖ не хватает, а мы выпустили набор – ни один в школу не пошел. Но на бирже труда никто не состоит. Нижневартовск в этом смысле благополучный город – если мозги есть, то уже на 4–5 курсе можно найти работу. Если нет – на пятом курсе поможем. Сегодня появилось уже много малых предприятий, где нужны специалисты и есть трудности с подбором кадров. Мы организуем производственную практику, и молодые люди уже могут как то себя зарекомендовать перед работодателем. Предпринимателям это тоже удобно – они могут подобрать себе специалистов.